Hевероятная история советского летчика, выпавшего из самолета над Аляской

Автор темы #1
A

Awia69

Guest

Имя военного штурмана Константина Демьяненко мало кому известно. Даже в музее Иркутского авиапредприятия, в котором он работал после войны, ему даже не посвящена отдельная экспозиция. Есть лишь краткое упоминание: кавалер ордена Красной Звезды Константин Петрович Демьяненко с 1948 года трудился в Иркутске старшим штурманом летных отрядов, был награжден медалями и почетными знаками «За безаварийный налет 5 000 часов» и «За безаварийный налет 1 000 000 километров».
Коллеги даже не подозревали, что их Петрович был не просто фронтовиком, летчиком, который участвовал в перегоне самолетов по лэнд-лизу по трассе Алсиба из США в СССР, но и побывал в такой переделке, которая могла бы стать либо сценарием к приключенческому фильму, либо к художественной повести. Он никогда особо не распространялся о своем прошлом, особенно о периоде службы в составе 1-й перегоночной авиадивизии. Во-первых, потому, что дал письменное заявление военной контрразведке о неразглашении, во-вторых, из-за личной скромности.

Да и в истории 1-го перегоночного полка, который дислоцировался на Аляске, упоминание о нем достаточно скромное. Вот дословно. «Демьяненко Константин Петрович (старший лейтенант) – штурман звена, 27.06.43г. при перелете по маршруту Лэдд-Филд – Ном выпал из открытого люка А-20 во время пикирования. Благополучно приземлился на парашюте. Целый месяц провел в лесистых горах Аляски, пока не был обнаружен с воздуха полковником Михаилом Мачиным и вывезен экипажем капитана Бессела Блэксмита на гидросамолете».

История, конечно, несопоставима с той, что произошла с летчиком Алексеем Маресьевым, который, будучи сбитым над захваченной фашистами территорией, несколько недель выбирался с поврежденными ногами к своим через линию фронта. Но и то, что случилось с Константином Демьяненко на Аляске, достойно отдельного описания. И узнай его историю тот же писатель Борис Полевой, написавший «Повесть о настоящем человеке» по подвигу Маресьева, мы бы сейчас знали гораздо больше о том, как летчик Демьяненко больше месяца выживал в безлюдных горах Аляски и стремился лишь к одной цели – добраться до своих, чтобы снова летать и воевать.



Наверно нужно пусть и кратко рассказать, что же это была за трасса Алсиб – Аляска-Сибирь, на разглашение информации о которой долгие годы был наложен гриф секретности. Действовать она начала в 1942 году, и являлась советской частью авиатрассы по перегонке американских самолетов, которые США поставляли в СССР по договору ленд-лиза. Согласно отчету дивизии, по трассе Алсиба было доставлено 7 908 одномоторных и двухмоторных самолетов.

Если взглянуть на статистику, то среди них было бомбардировщиков Б-25 – 729 штук, А-20 – 1355 (в перегоне которых участвовал штурман Константин Демьяненко). Истребителей П-40 – 4, П-39 – 2616, П-63 – 2396, П-47 – 3, транспортных СИ-47 – 707, СИ-46 – 1 и 54 учебно-тренировочных АТ-6.

По трассе не только перегоняли самолеты, но и перевозили различные грузы: военное оборудование, золото, слюду, продовольствие, оборудование для госпиталей, почту, в том числе 187 тонн – дипломатической почты. И даже такие невоенные товары как инкубационные яйца, протезы, иголки для швейных машин, запчасти для часов, канцтовары и многое другое.



Свою работу трасса прекратила в октябре 1945 года. За это время на советском участке произошло 279 летных происшествий, из них 39 катастроф, 49 аварий, 131 поломка и 60 вынужденных посадок. Погибло 115 человек. Причины потерь – сложные метеоусловия, плохое метеообеспечение, конструктивные недостатки и производственные дефекты, неполная подготовка к вылету матчасти.

Историю Константина Демьяненко, который мог пополнить список безвозвратных потерь советских летчиков, но вырвавшегося из «белого безмолвия», описанного Джеком Лондоном в своих рассказах о золотоискателях на Аляске, хорошо знает иркутский журналист Михаил Денискин. Впрочем, даже в своей книге «По следам пропавшего «Бостона» (легкий бомбардировщик Douglas А-20), посвященной советским летчикам, участвовавшим в перегоне самолетов по лэнд-лизу из Америки, он описывает историю Демьяненко без особой лирики.



«Все события связанные с трассой Алсиба достойны исторических исследований, но реальная достоверность тех событий все равно будет покрыта тайной, – говорит Михаил Денискин. – Гриф секретности снят далеко не полностью, непосредственных участников тех событий, которые могли бы рассказать подробности, уже нет в живых. Но история, которая произошла с Константином Демьяненко на Аляске – это реальный пример мужества человека, который сумел пройти тяжелейшие испытания, выжил наперекор всем обстоятельствам. Еще сложнее ему было пройти все проверки и опровергнуть обвинения в предательстве, а потом добиться права летать и воевать – он успел поучаствовать в воздушных боях в небе Венгрии и Германии. Правда, его героизм на территории Америки так и остался "белым пятном" в его биографии. Я считаю, что незаслуженно».

Михаил Иннокентьевич Денискин сумел собрать сведения о летчике Константине Демьяненко уже спустя годы после его смерти в 1961 году – по обрывочным сведениям, рассказам ветеранов Алсиба, архивным материалам.

Константин Демьяненко в 1937 году закончил Чкаловское училище штурманов. При отборе на секретную перегоночную трассу Алсиб преимуществом пользовались летчики с боевым опытом. Демьяненко такой опыт получил в финской кампании 1939-40 годов, и потому был зачислен на самый ответственный участок – в 1-й полк, базировавшийся на Аляске. Он неоднократно пересек пролив Беринга между США и СССР, пока не попал в весьма неприятную передрягу.



…27 июня 1943 года группа А-20 «Бостон» с лидером Б-25 поднялась с бетона авиабазы Лэдд-Филд. Самолеты уже подходили к аэродрому Ном, однако по метеоусловиям аэродром самолеты принять отказался – пришлось садиться на запасном аэродроме Галена. Там-то и выяснилось, что штурмана старшего лейтенанта Демьяненко нет в кабине. Он исчез во время полета!

Как потом выяснилось, в плохих условиях видимости штурман открыл колпак стрелка, в кабине которого он находился, чтобы визуально «привязаться» к местности. Ничего не подозревавший пилот совершил маневр, чтобы обойти грозовые облака, самолет заложил вираж, в результате которого Демьяненко выбросило из кабины. Ударившийся ногой о хвостовое оперение самолета старший лейтенант потерял лишь ботинок, но не сознание и сумел открыть парашют.

Поиски пропавшего штурмана возглавил командир авиаполка Михаил Мачин. Но вначале несколько дней лили дожди, и самолеты не могли подняться в небо. Последующие поисковые облеты трассы результатов не дали. Тогда полковник Мачин попросил помощи у начальника базы – американского генерала Гаффни.

Лишь через две недели американский пилот доложил, что в горах на дереве видел нехарактерное белое пятно. Предположили, что это мог быть парашют. Но советские летчики, вылетевшие в указанный район на следующий день, ничего не нашли.

Минули еще две недели безрезультатных поисков. Однажды полковник Мачин сверху заметил слабую струйку дыма. Он направил самолет на снижение, сделал круг и на берегу реки увидел человека, машущего курткой. Это был Демьяненко.

В следующий заход ему сбросили груз: спальный мешок, продукты, пистолет и записку: «Много не ешь. Будь на месте!» Убедившись, что груз принят, Мачин увидел сверху озеро, которое могло быть пригодным для посадки гидросамолета. Для спасения советского летчика американцы послали капитана Бэссила Блэксмита. Вскоре обессиленного и искусанного мошкой Демьяненко доставили в госпиталь Фэрбенкса.

Позже Константин рассказал о своих злоключениях. После приземления он потерял второй ботинок. Ракетницы, чтобы подать сигнал, не было. Спички отсырели. Питался ягодами, кореньями и птицами, которых удавалось подстрелить – патронов в ТТ было всего две обоймы. Часть из них ушла, чтобы отпугивать медведей гризли, которыми так богаты те места. Потом сумел соорудить из сухостоя плотик, на котором по горной речке спустился в долину. Каким-то чудом сумел зажечь последнюю спичку и поджечь сухую траву, дым от которой и разглядел сверху полковник Мачин.



Вроде бы и незамысловатая история – без видимого героизма. Константин Демьяненко и не стремился к какому-то подвигу. В сложившейся ситуации он просто верил, что его не бросят, найдут, выручат. С этой мыслью и шел вперед на исходе сил. Потому и сумел выжить, а потом дойти, вернее, долететь до Победы. Это подвиг? Скорее всего – да.

«Подобных историй, когда наши летчики во время войны оказывались на земле в непростой ситуации – немало, – говорит Михаил Денискин. – Из тех, что случились на Алсибе, можно вспомнить и летчика старшину Владимира Дьякова, который после аварии два месяца находился в тундре, но сумел выжить, дождаться, когда ему на помощь придут оленеводы. И потом опять поднялся в небо, а уже после войны в Липецке руководил клубом «Юных летчиков».

…В пригороде Иркутска, в деревне Пивовариха, есть кладбище. Там традиционно хоронят летчиков. Именно над ним зачастую и взлетают самолеты – взмах крылом над теми, кто отдал авиации годы жизни. Среди могил есть и та, где значится фамилия Константина Демьяненко – человека, который совершил свой скромный подвиг на службе Родине.
Бонус
Тунгус – «истребитель нацистов»

В ходе противостояния советских солдат наступающим гитлеровцам рождалось немало уникальных военных достижений.
Именно в ходе Великой Отечественной появились самые результативные снайперы, меткая стрельба которых подчас могла остановить наступление противника и посеять панику среди гитлеровских солдат. Одни осваивали науку метко бить врага из снайперской винтовки по собственной воле, а другие оказывались в числе самых результативных фронтовых снайперов совершенно случайно.

Из землянки на передовую
Большинство из тех, кто в ходе боевых действий на полях Великой Отечественной получил известность как уникальный разведчик, летчик или стрелок, имели крайне непростую судьбу. К этому числу принадлежал и Семен Номоконов простой сибирский мужик, ничем не отличающийся от многих других.

Еще мальчишкой Номоконов обучился меткой стрельбе: в семь лет юный тунгус из рода шилкинских хамниганов впервые взял в руки винтовку, а уже в десять самостоятельно продавал добытые трофеи на ближайших ярмарках. Историки отмечают, что жил Номоконов так же, как и почти все в то время, бедно и трудно. Несмотря на тяжелые условия, в 19 лет Семен Номоконов женился и стал обзаводиться семьей, супруга подарила Номоконову шестерых детей.

Семейной жизни сибирского охотника сложиться не удалось: дочь и двоих сыновей забрала болезнь, а следом, не пережив горя, скончалась жена. В семье сибирского охотника удалось выжить лишь младшему сыну. В 32 года Семен Номоконов, женившийся во второй раз, впервые взял в руки учебники и вместе с младшим сыном, помимо охотничьего промысла, начал осваивать еще и грамоту. Когда грянула Великая Отечественная, Номоконову было уже за сорок.

Случайность
Воинская служба Номоконова, представителя малого народа, который толком не умел читать и не был должным образом обучен грамоте, не заладилась с самого первого дня. Проблемы у Номоконова возникали на ровном месте: не понимающий приказов сибиряк поначалу был зачислен в помощники повара на полевой кухне, однако и там не сложилось немолодого сибиряка прогнали из-за «неправильной» нарезки хлеба.

Не лучше сложились имущественно-хозяйственные отношения мобилизованного на фронт охотника: строгий выговор от командования Номоконов получил за то, что при сортировке форменной одежды путал размеры и собирал комплекты наугад. Точно так же, случайно, пришла к Номоконову и воинская специальность снайпер. После одной из ожесточенных немецких бомбардировок осенью 1941 года Номоконов, зачисленный к тому времени в санитары и по-прежнему служивший «спустя рукава», был отправлен на эвакуацию раненых.

Занимаясь погрузкой одного из пострадавших на носилки, Номоконов внезапно увидел немецкого солдата, прицеливающегося в него. Моментально оценив обстановку, забайкалец вскинул винтовку, которую успел найти рядом с раненым, и метким выстрелом сразил гитлеровца наповал. Слухи о том, что нерасторопный санитар, едва понимающий русский язык, сумел «завалить» нациста одним выстрелом, расползлись по всем соединениям фронта и добрались до командования.


Дайн-тулугуй снайпера Номоконова
От степенной, даже ленивой манеры служить при поступлении в снайперское подразделение у сибирского стрелка не осталось и следа. Представитель малых народов почти сразу освоил свое основное оружие винтовку Мосина, у которой даже не было оптического прицела традиционного и основного приспособления для меткой стрельбы на большие дистанции. Осваивать охоту на гитлеровцев Номоконову в одиночку не пришлось: в рядах фронтовых снайперских подразделений Номоконов повстречал своего земляка, первоклассного снайпера Тогона Санжиева, на счету которого уже было почти 200 уничтоженных солдат и офицеров противника.

Первый боевой выход Номоконова состоялся как раз в паре с Тогоном Санжиевым.

«Участок фронта, на котором ощущалось серьезное напряжение и постоянно завязывались бои, помимо прочего, регулярно простреливал немецкий снайпер. Меткий, надо признать, был профессионал убивал с одного выстрела, раненых почти не оставалось. Этого умельца Номоконову и Санжиеву командование и поручило уничтожить», поясняет военный историк Виктор Соболев.

Заняв позицию в одном из разрушенных укреплений, снайперы стали поджидать свою добычу. Обнаружив двух немцев, Толгон Санжиев внезапно выстрелил, но промахнулся. Ответный выстрел немецкого снайпера не заставил себя ждать бурятского снайпера-аса пуля настигла аккурат в голову. Обескураженный внезапной смертью Санжиева, Номоконов объявил гитлеровцам «беспощадную войну» и поклялся отомстить за товарища. Убийцу своего боевого товарища Номоконов выслеживал несколько дней: лежал в сыром разрушенном снарядом окопе, передвигался только в темное время суток или на рассвете, умело маскировался и неподвижно лежал на протяжении длительного времени.

Спустя несколько дней «охоты» немецкий снайпер был убит, а Семен Номоконов открыл свой боевой счет, нанеся на трубку для табака первые отметки.

Хитрости сибирского шамана
Номоконов, как сказали бы инструкторы современных снайперских рот, был «снайпером от Бога». Помимо точной стрельбы, сибиряк изобретал собственные способы маскировки, буквально на коленке изготавливал собственные маскировочные костюмы, а также изобретал хитрые приспособления системы зеркал для наблюдения и плел из кусков ткани чучела, которые использовал в качестве ложных целей.

Кстати, знаменитая снайперская винтовка Мосина с оптическим прицелом появилась у Номоконова лишь в 1942 году до ее появления сибиряк уничтожал немецких солдат, что называется, на глазок. Историки поясняют, что необыкновенные способности Номоконова отмечались не только советским командованием, но и командирами сил противника.

«Немцы его сначала пытались убить. То "двойку" снайперов отправят, то вообще троих. Когда всех отправленных немецких снайперов обнаружили мертвыми, на уничтожение сибиряка отправили женщину-снайпера, которую чуть погодя тоже нашли с дыркой в голове», поясняет кандидат исторических наук Сергей Сергеев.

Прознав о том, что на передовой действует снайпер-ас, уничтожить которого не получилось, немцы пошли на хитрость. Как только на участке фронта начинал работать советский снайпер и солдаты валились словно подкошенные, по громкоговорителю русским языком с характерным немецким акцентом проигрывали заранее начитанный в микрофон текст, содержание которого сулило сибирскому шаману хорошие условия службы в интересах гитлеровской Германии, щедрое жалование и прочие радости жизни.

Когда и этот трюк не удался, на небольшого сибиряка устроили самую настоящую артиллерийскую охоту. Всякий раз, когда Номоконов начинал отстрел живой силы противника, на район, в котором он оборудовал себе позицию, обрушивался настоящий свинцовый дождь минометы, артиллерия всех доступных калибров и плотный огонь из стрелкового оружия. Историки поясняют, что с разной степенью тяжести Номоконов был ранен около девяти раз и получил несколько контузий, но достать советского снайпера нацисты так и не смогли.

Необыкновенный навык меткой стрельбы Номоконова-старшего передался и его сыну: он был призван в армию в 1944 году и точно так же, как отец, воевал на фронте снайпером. В составе снайперского подразделения Номоконов-младший уничтожил 56 гитлеровцев. Сам же Семен Данилович Номоконов по завершению войны обладал внушительным списком из убитых нацистов: только по документам 695-го стрелкового полка командование установило, что «настрел» сибиряка составил 360 только подтвержденных убийств зверей в нацистской форме.

По завершении войны Семен Данилович Номоконов занялся восстановлением сельского хозяйства, работал плотником и, помимо прочего, стал родоначальником целой военной династии: все девять детей Семена Номоконова служили стране верой и правдой танкистами, моряками, разведчиками и военными строителями. История Номоконова не только удивляла его современников, но и продолжает будоражить умы историков и специалистов по огневой подготовке по сей день, ведь по большому счету сибиряк-самоучка стал одним из лучших стрелков совершенно случайно, вписав свою фамилию в «золотой список» самых результативных снайперов Великой Отечественной.
 

Пользователи, просматривающие эту тему

Сейчас на форуме нет ни одного пользователя.

Сверху Снизу